Вынужденная «скомканность» этих строк явно не соответствовала изощренной поэтике и сложной музыкальной композиции стихотворения (см.: E t k i n d Е. Словесная аналогия музыкально-симфоническому циклу. Поэма Н. Заболоцкого «Город в степи». — В кн.: Э т к и н д Е. Г. Материя стиха. Paris, 1978, стр. 479–490; то же. СПб., 1998, стр. 479–491).
В авторском Своде 1948 года появляется третий вариант; его принято считать окончательным. После строки «С тысячелетней тяжестью в очах» здесь следует:
При подготовке сборника 1957 года поэт внес изменение в стих «Закинув череп за предел земной», который обрел вид, знакомый по всем позднейшим переизданиям: «Закинув темя за предел земной» (З а б о л о ц к и й Н. А. Стихотворения. М., 1957, стр. 61).
«Гонителей» Заболоцкого из редакции «Нового мира» 1947 года (главными, судя по воспоминаниям Л. К. Чуковской, были А. Ю. Кривицкий и А. М. Борщаговский) в исходной версии насторожили, вероятно, не только слово «азиат», идеологически «сомнительное» упоминание ислама и противопоставление «высокого мира свободы» и неких «скорбей». В отвергнутых строках слышна спрятанная за холодноватой одической риторикой нота глубокого экзистенциального отчаяния, незримо присутствующая в поэзии Заболоцкого после лагерей: «…Как будто все отчаянье природы / Он воплотил в надменности своей».
В контексте поэтической системы Заболоцкого пропитанный «черной мглой магометанства» верблюд — отсылка (содержащая, впрочем, и элемент полемики) к «Зверинцу» Велимира Хлебникова (1909, 1911), где «верблюд, чей высокий горб лишен всадника, знает разгадку буддизма и затаил ужимку Китая», а «в лице тигра, обрамленном белой бородой и с глазами пожилого мусульманина, мы чтим первого последователя пророка и читаем сущность ислама».